Когда люди слышат о RANC, у них возникает естественное недоверие, основанное на жизненном опыте. Просто в голове не укладывается, что всё, чему нас учили, есть, конечно, не ложь, но как бы неполное знание
Нам кажется, что заболеть — это ужасно, но естественно, а выздороветь можно, лишь пройдя сложное, длительное и дорогое лечение. В этом и есть причина того, что люди не верят даже тому, что видят своими глазами. Мозгу можно помочь на любом этапе его разрушения и нет прямой связи между длительностью заболевания и скоростью выздоровления.
Не стоит также и впадать в эйфорию, надеясь мгновенно исцелиться. Нужно понимать, что мозг устроен довольно сложно, и даже при заболеваниях, не связанных с отмиранием его клеток, иногда выздоровление происходит не сразу с первой-второй процедуры, как например, при поражении тройничного нерва.
Что уж говорить о таких заболеваниях, при которых мозг терпит гибель своих клеток, как при болезни Паркинсона. Однако никто в настоящее время не может точно сказать, какие клетки, производящие дофамин, уже не подлежат восстановлению, а какие ещё только в начале пути дегенеративных изменений. В любом случае процедура RANC принесёт пользу и, как минимум, прекратит дальнейшее прогрессирование процесса разрушения мозга.
Поэтому я никогда не говорю пациенту, что его ждет гарантированное исцеление, потому что, как я сказал чуть ранее, мы не можем знать истинного положения дел в мозгу. Но ведь то, что я делаю, это не попытка заменить убыль своего дофамина из-за гибели клеток дофамином искусственным, а стимуляция его с целью предотвращения гибели ещё живых, но уже неработающих и находящихся на пути к гибели клеток.
С другой стороны, нередко бывают такие яркие примеры улучшения состояния, что сам не веришь своим глазам. Вероятно, это объясняется тем, что у этих пациентов основная масса клеток дофаминовой системы находилась просто в угнетённом парабиотическом состоянии, а не в состоянии некроза (гибели), поэтому после стимуляции они просто включились в работу. Но хочу повторить, что в связи с тонкостью устройства этих мозговых структур современными диагностическими средствами мы не можем определить, какова ситуация в мозгу у каждого конкретного человека.
Тот путь лечения, которому нас обучили, просто является не самым эффективным, хотя и считается единственно верным. Это нормально, когда что-то меняется, и медицина тоже не стоит на месте, поэтому не стоит удивляться, что появляются новые возможности кроме традиционной заместительной терапии